ГлавнаяЭкономикаНасколько серьезен кризис китайской экономики?

Насколько серьезен кризис китайской экономики?

Западные СМИ сообщают о том, что на китайскую экономику надвигается серьезный кризис. А как это видят в Китае?

Взгляд на Китай показывает, что экономические “законы природы”, которые на Западе считаются прямо-таки божьими, на самом деле таковыми не являются. На Западе рынкам приписывается гораздо больше власти, чем, например, в Китае. Причина в том, что западные государства позволили лишить себя инструментов, с помощью которых правительства могут влиять на рынки. На Западе власть уже давно де-факто принадлежит “экономике”, т.е. лоббистам крупных корпораций, а не правительствам. Соответственно, возможности западных правительств регулировать рынки или влиять на них ограничены.

Иначе обстоит дело, например, в Китае, где правительство осознанно управляет экономикой, чего больше нет на Западе, и поэтому китайское правительство также имеет гораздо большее влияние на рынки, чем западные правительства.

Доказательством тому служат прогнозы западных аналитиков, которые раз в несколько лет говорят о том, что китайскую экономику ожидает серьезный кризис. Безусловно, китайская экономика также время от времени испытывает более или менее серьезные проблемы, но западные аналитики в своих прогнозах, как правило, не учитывают китайские особенности.

Руководитель представительства ТАСС в КНР опубликовал очень интересный анализ текущей ситуации в китайской экономике, в котором очень четко описаны китайские особенности:

Теория “большого пирога”: как Китай корректирует экономическую политику

Андрей Кириллов — о приметах обновленного экономического курса в последних решениях Коммунистической партии и правительства КНР

После борьбы с наследием эпохи Дэн Сяопина — китайским вариантом Новой экономической политики (НЭП) советской власти — КНР проводит очередную коррекцию экономического курса. Минувшие 10 лет приоритетное внимание уделялось госпредприятиям в ущерб частному сектору, повсеместно внедрялись методы прямого партийного управления экономикой взамен всевластия рыночного регулирования, при котором неясно было, кто кем руководил — государство рынком или рынок государством. В последние месяцы китайское руководство вновь озаботилось поощрением частной инициативы и иностранных инвестиций.

После споров экономистов, придерживавшихся зачастую противоположных точек зрения, Пекин, похоже, решил “идти на двух ногах”, то есть совмещать в одной упряжке “коня и трепетную лань” — государственную и частную экономику, развивая внутренний спрос и стараясь одновременно сохранить позиции на внешних рынках.

Тайны китайского экономического двора

Вот ведь что удивительно: наши аналитики прекрасно разбираются в тонкостях американской внутренней и международной политики, могут со знанием дела судить о глобальном влиянии очередного изменения ставки ФРС и драматических перипетиях штатовского государственного долга. Уходя от долларовой зависимости, мы все еще даже российско-китайскую торговлю и китайскую экономику в целом продолжаем просчитывать в долларах. Происходящее же в китайской политике и экономике, включая судьбоносные решения китайского руководства по их важнейшим вопросам, остаются для нас чем-то маловразумительным и вообще плохо поддающимся анализу.

Так в свое время Карл Маркс и Фридрих Энгельс, блестяще разделавшись с периодизацией стадиального развития Европы (тот самый “рабовладение — феодализм — капитализм”, который должен был похоронить туманный призрак коммунизма), развели руками, упершись в особенности китайской цивилизации. “А это… азиатский способ производства!” — решили основатели классического марксизма. Парадокс истории заключается в том, что именно Китай, вслед за Россией, которую классики диктатуры пролетариата тоже не слишком брали в расчет в своих теоретических выкладках, взялся реализовать коммунистическое учение на практике. С китайской спецификой, однако.

Увы, похоже, мы до сих пор руководствуемся этим беспомощным подходом к КНР, предпочитая в крайнем случае порассуждать с глубокомысленным видом о происках неких агентов мировой закулисы. Происки, конечно, имеют место быть. Но не они в конечном счете определяют социально-экономическое развитие страны с населением 1,4 млрд, в которой — не всегда явно для внешней публики — происходят свои тектонические сдвиги.

Признаки экономического замедления

Замедление экономического развития Китая — отнюдь не новость. Эксперты отмечают свидетельства этого на протяжении ряда лет, а в последние годы в этот процесс внесла свой негативный вклад еще и пандемия коронавируса. Пожалуй, по Китаю с его закрытием границ и хаосом в логистике COVID-19 ударил сильнее, чем по многим другим странам. Большие надежды возлагались на прекращение антиковидной изоляции КНР, однако они оправдались не в полной мере, хотя эксперты и утверждают, что Китай с его, безусловно, мощным товарным производством остается драйвером мировой экономики.

Первое полугодие показало спад торговли с США, и с ЕС тоже. На первое место по объемам торгового оборота с КНР вышли страны Юго-Восточной Азии. Но там и своих кроссовок и одежды, продуктов питания на экспорт производится в избытке. Более того, государства АСЕАН выступают конкурентами Китая, перетягивая различными преференциями к себе обосновавшиеся еще в 1980-х годах в Китае иностранные фирмы. Среди западных негоциантов уже довольно давно распространяются пессимистические взгляды на китайский рынок, и их жалобы на сложности ведения бизнеса с китайцами, избыточные бюрократические препоны не лишены оснований.

Китайские комментаторы подчеркивают, что нынешние экономические проблемы страны не столь уж серьезны и носят сугубо временный характер. Да и спада, мол, никакого нет, так, шероховатости и флуктуации.

Выступая на регулярном брифинге для прессы в Пекине, официальный представитель МИД КНР Ван Вэньбинь заявил, что экономика Китая продолжает восстанавливаться и в целом движется к улучшению. Он напомнил, что валовой внутренний продукт Китая (ВВП) вырос в июле на 5,5% в годовом исчислении (данные Национального бюро статистики). По словам дипломата, этот показатель в первом полугодии в целом был “значительно” выше, чем 3%, на которые вырос ВВП Китая в 2022 году. Это также было выше, чем среднегодовые темпы роста Китая в 4,5% в течение трех лет пандемии COVID-19, и более чем на 3 п.п. выше, чем темпы роста ВВП Америки в первом полугодии.

Международные финансовые структуры, подчеркивают в Пекине, также не слишком озабочены положением китайской экономики. В своем последнем отчете World Economic Outlook Международный валютный фонд (МВФ) заявил, что экономика Китая, по прогнозам, вырастет на 5,2% в 2023 году и обеспечит треть глобального роста в этом году. “Китай неуклонно продвигается по пути качественного развития экономики, с яркими моментами как в качественном, так и в количественном отношении”, — сказал Ван Вэньбин и отметил, что при этом потребление стало движущей силой экономического роста страны с “совершенно очевидным” результатом.

Тем не менее экономическое замедление налицо, чем бы его ни объясняли — вялостью внешних рынков или антикитайскими санкциями западного блока. Внушающим опасения признаком стал рост безработицы среди китайской молодежи, особенно — выпускников университетов. Раньше они охотно пополняли ряды занятого на иностранных и совместных предприятиях офисного планктона, создавали множество стартапов. Не все из этих инновационных предприятий выдерживали проверку реальной экономикой, но проблему молодежной занятости решать помогали.

Очевидно, радикальная перекачка средств в развитие госпредприятий сузила доступ к свободным кредитам для начинающих бизнесменов.

В целом же приходится констатировать, что декларативные призывы к развитию внутреннего рынка в краткосрочной перспективе не оправдались. И действительно: можно ли рассчитывать на быстрый рост спроса в той же китайской глубинке, где люди во многом привыкли к более традиционным формам хозяйствования и торговли? Да и в больших городах немало предпринимателей в ресторанном и розничном секторе все ковидные годы массово теряли прежние источники прибыли (если не доходы вообще) и существовали по большей части за счет накоплений. Теперь же их похудевшие загашники тоже отражаются на снижении покупательского спроса.

Слово Си Цзиньпина

Китайская власть крепка способностью к гибкому реагированию на вызовы времени. О необходимости оперативного внесения корректив в систему государственного регулирования, включая финансовый сектор, председатель КНР и генеральный секретарь ЦК КПК Си Цзиньпин заявил в статье в теоретическом журнале “Цюши” в июле 2023 года. Отметив, что после XVIII съезда КПК (2012) целью углубления реформы партийных и государственных институтов было “соблюдение и укрепление общего руководства партии”. Си Цзиньпин указал, что в настоящее время необходимо совершенствование принимаемых решений “на основе анализа глубоко укоренившихся противоречий и проблем, с которыми мы сталкиваемся”, в том числе — в системах финансового, научно-технического и социального управления.

Статья китайского лидера содержала признание проблем и подтверждала решимость властей осуществлять насущные шаги для выправления ситуации в экономике.

Еще в мае было создано Государственное управление финансового регулирования в качестве нового финансового регулятора Китая. “Это знаменует важный шаг в институциональной реформе финансового надзора в стране”, — отмечалось в сообщении Госсовета КНР. Новому органу было вменено в обязанность отвечать за регулирование финансовой системы, за исключением сектора ценных бумаг, и взять на себя некоторые функции Народного банка Китая (Центробанка) и Комиссии по регулированию рынка ценных бумаг. “Ожидается, что создание нового регулирующего органа укрепит и улучшит финансовое регулирование в стране и решит некоторые из давних и заметных проблем в финансовом секторе”, — написало по этому поводу агентство “Синьхуа”.

Очевидно, не все руководящие товарищи смогли своевременно уловить свежие тенденции в управлении экономикой и не подстроились под новые требования. В июле Постоянный комитет Всекитайского собрания народных представителей (ПК ВСНП — орган, отвечающий за деятельность парламента в течение года) сместил с должности главы Народного банка Китая (ЦБ) И Гана и назначил на нее Пань Гуншэна. Еще в феврале секретарь парткома Bank of China (один из ведущих китайских коммерческих банков) Лю Ляньгэ был освобожден от занимаемой должности на расширенном заседании партийного комитета банка. Решение было принято Организационным отделом ЦК КПК, то есть в партийных верхах. Причины данного решения не указывались.

Курс — на синергию разных стратегий

По традиции, в самый жаркий период года прошло закрытое совещание китайского руководства по экономике, после чего премьер Госсовета КНР (кабинета министров) Ли Цян заявил о “дополнительных мерах” по организации работы до конца 2023-го, чтобы “достичь годовых рабочих целей и конкретно способствовать качественному развитию”. Председательствуя на правительственной пленарке, Ли Цян сказал, что правительство будет полностью выполнять политические решения и договоренности Центрального комитета Коммунистической партии Китая, стремиться к прогрессу при сохранении стабильности, точно и решительно осуществлять меры макроконтроля и использовать синергию между различными стратегиями.

Иначе говоря, решено сопрягать разные концепции экономического развития? Или как?

На днях ЦК КПК и Госсовет опубликовали руководство по стимулированию роста частной экономики. “Частная экономика уже давно играет позитивную роль в стабилизации экономического роста, продвижении инноваций, увеличении занятости и улучшении условий жизни людей”, — пояснил содержание этого документа на специальной пресс-конференции заместитель главы Госкомитета по развитию и реформе Ли Чуньлинь. В рамках мер поддержки комитет вскоре опубликует документ о поощрении частных инвестиций, чтобы “полностью мотивировать сектор”, сказал чиновник. Китай также будет работать над устранением барьеров в доступе на рынки и полностью внедрять политику и механизмы честной конкуренции, добавил он.

Выступивший на той же пресс-конференции заместитель председателя Всекитайской федерации промышленности и торговли Ань Лицзя тоже пообещал приложить усилия для создания благоприятной социальной среды для частной экономики. “Мы будем повышать известность выдающихся частных предпринимателей и продвигать их предпринимательский дух. Мы будем сотрудничать с соответствующими ведомствами, чтобы пресекать злонамеренные слухи и клевету на частные предприятия”, — сказал Ань Лицзя.

Чтобы представить значение частного сектора для китайской экономики, достаточно привести официальные статистические данные. На долю частного сектора приходится примерно 50% налоговых поступлений Китая, 60% его ВВП, 70% технологических инноваций и 80% занятости в городах. При этом более 90% частных компаний являются малыми и средними предприятиями (МСП), а более 90% МСП являются частными компаниями.

Заместитель министра промышленности и информационных технологий Сюй Сяолань заявила о намерении правительства продолжать содействовать финансированию малого и среднего бизнеса. На сегодняшний день объем финансового кредитования малых и микропредприятий достиг 27,7 трлн юаней (около $3,88 трлн). Китай также будет поощрять национальный фонд развития малого и среднего предпринимательства увеличивать инвестиции в стартапы, сказала она.

Судя по заявлениям официальных лиц, теперь частная экономика будет в шоколаде.

Alibaba забыла волшебное слово?

Но вот что интересно: наибольшие преференции власти обещают малым и средним предприятиям. А что касается крупного китайского бизнеса, то его судьба выглядит не столь определенно. Китай, кстати, является второй страной мира по числу долларовых миллионеров. И миллиардеров тоже. Это как-то не очень вписывается в официальную доктрину, провозглашающую социализм с китайской спецификой как строй справедливого распределения благ для всех.

Недавние меры в отношении китайского гиганта Alibaba, с которым в Китае связывают удачное освоение рынка интернет-торговли и вообще различные инновационные затеи в торговле, все еще вызывают вопросы, хотя самый известный китайский предприниматель и основатель компании Джек Ма (Ма Юнь) после более чем годичного пребывания за рубежом, по данным гонконгской South China Morning Post, вернулся в материковый Китай. Его вроде бы видели в городе Ханчжоу (восточная провинция Чжэцзян), где находится штаб-квартира Alibaba. Хотя Джек Ма и отказался от должности генерального директора Alibaba в 2013 году и ушел с поста председателя правления в 2019 году, он остается знаковой фигурой здешнего делового мира. В октябре 2020 года Джек Ма критически отозвался о действующей в Китае финансовой системе и призвал к ее реформированию, а в ноябре должно было состояться рекордное по своим масштабам размещение акций входящей в Alibaba финансово-технологической компании Ant Group на биржах Шанхая и Гонконга. Но эту затею внезапно тормознул рыночный регулятор, указавший на “изменение условий финансово-технического надзора”. В апреле 2021 года власти Китая объявили о взыскании с Alibaba крупнейшего в корпоративной истории страны штрафа — $2,78 млрд — за нарушение антимонопольного законодательства. Согласно заявлению китайского антимонопольного регулятора, компания проводила политику, принуждающую потребителя пользоваться своими услугами “без права выбора”, что “негативно отразилось на конкурентной среде китайского рынка электронной коммерции”.

После этих событий Джек Ма исчез из информационного поля и редко появлялся на публике. Говорят, путешествовал по разным странам. Видимо, все могут короли… Но не в Китае.

О предоставлении равных условий экономической деятельности разным формам хозяйствования я бы пока говорил с осторожностью. Хотя после разделения Alibaba на шесть крупных и формально независимых друг от друга хозяйствующих субъектов ситуация вокруг этого порождения китайского рынка как-то устаканилась, но его будущее туманно.

Инвестиции: снова “все флаги в гости к нам”?

На днях Госсовет КНР опубликовал заявление, в котором изложил свои руководящие принципы относительно дальнейшей оптимизации условий для иностранных инвестиций и активизации усилий по их привлечению. Этот документ конкретизировал периодические заявления о приверженности Китая политике внешней открытости, которые были общим местом в выступлениях китайских руководителей, сопровождаясь, однако, скрытой критикой “засилья иностранных капиталов” в китайской экономике и призывами опираться на внутренние ресурсы.

Теперь же обновленные “руководящие принципы”, как говорится в заявлении, “призваны улучшить общий баланс между внутренней и международной ситуацией и способствовать созданию бизнес-среды мирового класса”, ориентированной на рынок, основанной на законодательстве и соответствующей международным нормам. Предложено более двух десятков конкретных мер по шести аспектам, которые включают, помимо прочего, усиление защиты иностранных инвестиций, улучшение условий инвестирования и функционирования, увеличение бюджетной и налоговой поддержки и совершенствование способов поощрения иностранных инвестиций. Всем регионам рекомендовано “принимать меры поддержки в свете местных условий для усиления синергии политики”.

Министерству коммерции же, сообщил новостной канал CGTN, предписано “усилить руководство и координацию с соответствующими департаментами по продвижению политики, своевременно внедрять политику и меры, создавать более оптимизированную инвестиционную среду для иностранных инвесторов и эффективно повышать доверие к иностранным инвестициям”.

Концепция “большого пирога”

Понятно, в небольшом материале невозможно затронуть все направления экономической коррекции. За рамками остаются, например, меры по разруливанию ситуации с огромными долгами местных властей. И вообще пока вряд ли можно говорить о “поворотном моменте” или “принципиальных изменениях” в китайской экономической политике. Скорее, в Пекине пришли к выводу о необходимости более взвешенного анализа собственного опыта реформ и внешней открытости, с попыткой устранения накопившихся негативных моментов и синтеза достижений. Что из этого получится, думаю, станет ясно в обозримом будущем.

Китайское общество, которое извне порой кажется “недвижным”, застывшим в неких предписанных сверху шаблонах (независимо от того, как к этим шаблонам относиться — положительно или отрицательно), на самом деле постоянно развивается. В нем действуют различные силы со своими отнюдь не всегда совпадающими интересами. Привести эти силы к общему знаменателю — задача, которую ставит перед собой руководство огромной страны. И нынешние меры правящей партии и правительства тоже нужно рассматривать в русле усилий по совершенствованию управления.

При этом фундаментальные устои, на которых стоит сегодняшний Китай — руководящая роль КПК в строительстве социализма и его национальный характер, китайская специфика, — останутся неизменными.

Но возможны нюансы. Концепцию Дэн Сяопина сами китайцы иногда называли “кошкизмом”, памятуя о его знаменитом высказывании о двух кошках. Мол, неважно, какого цвета кошка — лишь бы она ловила мышей (чтобы оценить заложенную в эту максиму остроту, нужно иметь в виду, что “кошка” по-китайски — “мао”).

На прошлой неделе председатель КНР Си Цзиньпин призвал страну к осуществлению обновления с национальной спецификой, которая принципиально отличается от западной модели. Об этом говорится в его статье “Модернизация в китайском стиле — это путь к построению могущественной страны и возрождению нации” в теоретическом журнале “Цюши”. “Когда страна движется к модернизации, она должна не только следовать общим законам модернизации, но и соответствовать своей собственной реальной ситуации и иметь свои собственные особенности”, — уточняется в публикации. “Это не только теоретическое обобщение, но и практическое требование, и оно указывает путь к всестороннему построению современной социалистической державы и осуществлению великого возрождения китайской нации”, — указано в статье, в которой рассматриваются различные особенности “модернизации по-китайски”.

Существенной особенностью этой модернизации в китайском стиле и отличительным признаком (от западной модели) Си Цзиньпин называет модернизацию в интересах всего общества. “Способствуя качественному развитию и проделывая хорошую работу по приготовлению большого “пирога”, мы должны и дальше делить этот “пирог”, чтобы достижения модернизации могли приносить пользу всем людям на более справедливой основе, и решительно предотвращать [имущественную] поляризацию”, — призывал китайский лидер.

Не назовут ли когда-нибудь нынешнюю китайскую экономическую модель теорией “большого пирога”, которого по-любому должно хватить на всех членов общества?

НОВОЕ

Как Китай унизил Олафа Шольца

Немецкие СМИ с восторгом трубят о поездке канцлера Шольца в Китай. Однако они не упоминают о протокольном унижении, которое в очередной раз показывает, насколько...

Почему Россия не осуждает нападение Ирана на Израиль

В то время как на Западе возмущаются по поводу иранской атаки на Израиль, в России все обстоит иначе. На это есть свои причины, о...

Россия официально не осудила нападение Ирана на Израиль

Министерство иностранных дел России в своем официальном заявлении по поводу инцидента прямо не осудило нападение Ирана на Израиль, но обвинило Запад в том, что...

Читайте также

Россия официально не осудила нападение Ирана на Израиль

Министерство иностранных дел России в своем официальном заявлении по поводу инцидента прямо не осудило нападение Ирана на Израиль, но обвинило Запад в том, что...

Рупор-Ньюс №17: 20 мая начало Третьей Мировой или пронесёт??

Рупор-Ньюс №17: 20 мая начало Третьей Мировой или пронесёт?? https://www.youtube.com/watch?v=wmC-zDkRbwo

Как будто из ниоткуда. Кто этот человек, бросивший вызов Орбану?

Молодой политик бросает вызов премьер-министру Венгрии Виктору Орбану и потрясает венгерскую политику. Что известно об этом человеке? В Венгрии будто из ниоткуда появился человек, который...